Проект "Книга умных"
Рекомендованный ресурс:
  • .

Янушу Корчаку посвящается

В годы оккупации Польши фашисткой Германией Корчак героически боролся за жизнь детей в варшавском гетто,погиб в газовых камерах Треблинки вместе с 200 своими воспитанниками.

Януш Корчак (настоящее имя Henryk Goldszmit; 1878 — 1942) — выдающийся педагог, писатель, врач и общественный деятель.
Педагогическая деятельность Корчака основана на формировании в детском коллективе и у отдельных воспитанников навыков самопознания, самоконтроля, самоуправления.

В годы оккупации Польши фашисткой Германией Корчак героически боролся за жизнь детей в варшавском гетто,погиб в газовых камерах Треблинки вместе с 200 своими воспитанниками.

Десять заповедей Януша Корчака для родителей

  1. Не жди, что твой ребенок будет таким, как ты или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а собой.
  2. Не требуй от ребенка платы за все, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот — третьему, и это необратимый закон благодарности.
  3. Не вымещай на ребенке свои обиды, чтобы в старости не есть горький хлеб. Ибо что посеешь, то и взойдет.
  4. Не относись к его проблемам свысока. Жизнь дана каждому по силам, и будь уверен — ему она тяжела не меньше, чем тебе, а может быть, и больше, поскольку у него нет опыта.
  5. Не унижай!
  6. Не забывай, что самые важные встречи человека — его встречи с детьми. Обращай больше внимания на них — мы никогда не можем знать, кого мы встречаем в ребенке.
  7. Не мучь себя, если не можешь сделать что–то для своего ребенка, просто помни: для ребенка сделано недостаточно, если не сделано все возможное.
  8. Ребенок — это не тиран, который завладевает всей твоей жизнью, не только плод от плоти и крови. Это та драгоценная чаша, которую Жизнь дала тебе на хранение и развитие в нем творческого огня. Это раскрепощенная любовь матери и отца, у которых будет расти не «наш», «свой» ребенок, но душа, данная на хранение.
  9. Умей любить чужого ребенка. Никогда не делай чужому то, что не хотел бы, чтобы делали твоему.
  10. Люби своего ребенка любым — неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним — радуйся, потому что ребенок — это праздник, который пока с тобой.

 

Януш Корчак, настоящее имя Генрик Гольдшмидт — выдающийся польский педагог, писатель, врач и общественный деятель, который отказался спасти свою жизнь трижды.

В первый раз это произошло, когда Януш принял решение не эмигрировать в Израиль перед оккупацией Польши, чтобы не оставлять «Дом сирот» на произвол судьбы накануне страшных событий.
Во второй раз — когда отказался бежать из варшавского гетто.
А в третий — когда все обитатели «Дома сирот» уже поднялись в вагон поезда, отправлявшегося в лагерь, к Корчаку подошел офицер СС и спросил:
— Это вы написали «Короля Матиуша»? Я читал эту книгу в детстве. Хорошая книга. Вы можете быть свободны.
— А дети?
— Дети поедут. Но вы можете покинуть вагон.
— Ошибаетесь. Не могу. Не все люди — мерзавцы.

Никого из очевидцев этого разговора не осталось в живых. Как не осталось свидетелей и тому, что Корчак по дороге в Треблинку рассказывал детям сказки, чтобы отвлечь их от тяжелых мыслей.
Но эти эпизоды настолько характерны для личности «старого доктора», настолько соответствуют стилю всей его педагогической и человеческой жизни, что не вызывает сомнений — это было именно так. Януш Корчак — педагог, который отказался покинуть своих детей на пороге газовой камеры. Не покинул и погиб, в немецком концентрационном лагере Треблинка вместе со своими воспитанниками — детьми из варшавского «Дома сирот», хотя мог бы спастись.

После всего сказанного можно больше ничего не знать о Корчаке. Такая гибель требует, чтобы во всех «педагогических вероисповеданиях» педагоги склоняли голову перед портретами Януша Корчака. Однако портреты Корчака в педагогических учреждениях встречаются не часто. Многие педагоги до сих пор не знают этого лица.

Из воспоминаний Марины Аромштам:

Я повесила фотографию Корчака над своим рабочим столом, когда пришла работать в детский сад. Через месяц грянула проверка. В группу стремительным атакующим шагом вошли три дамы и с плохо сдерживаемым гневом стали открывать шкафы, громко хлопая дверцами и вываливая наружу содержимое ящиков. Начальственный гнев опережал ревизию, а жесткие манеры профессиональных контролеров плохо вязались с самим понятием «детский сад».
Проверяющие остались крайне недовольными: игрушки — не те, пособия — не те, уголки — не те. Педагог — тоже, по–видимому, не тот.
И вообще: почему у вас Чуковский висит не в той зоне?
В этот момент мы поменялись ролями. Чувство унижения, раздражения и страха ушло. Я ощутила спокойствие и глубокую правоту. Эти люди — они не знают Корчака. И они пришли отдавать указания?
— Это мое рабочее место, а не «зона». «Зона», простите, — это из лагерного жаргона. Да и вряд ли я бы повесила портрет Корчака — в зону. Он свое зоне отдал…

Корчак был врачом, писателем и педагогом. И его жизнь — некое педагогическое евангелие, возвещение благой вести о ребенке. Более чем за полвека до появления Конвенции о правах ребенка он написал: «Ребенок имеет право на уважение».
Задолго до ратификации этой Конвенции европейскими государствами он на вверенном ему пространстве реализовал права детей на жилье, на заботу, на уход, на образование.

В «Доме сирот» учили читать, писать и считать до последнего момента — до отправки в лагерь. А еще были занятия в кружках и встречи с интересными людьми. Ну, не бессмысленность ли, если все еврейские обитатели Варшавы, включая детей, уже были обречены? Но жизнь ребенка имела для Корчака непреходящее значение — каждый ее день, каждая минута, пребывание здесь и теперь.

В двадцатые годы Корчак, среди других произведений, написал для детей повесть «Король Матиуш Первый». Это история мальчика–короля, который хотел быть реформатором. Матиуш мечтал, чтобы жизнь в его стране строилась на справедливых законах и на парламентском правлении. И чтобы дети тоже имели в парламенте право голоса. «Король Матиуш Первый» — детская антиутопия, настоящий художественный учебник по демократии, правоведению и политологии, адресованный детям и педагогам. В описании парламента для детей безошибочно угадывается корчаковский стиль — с его неизменным сочувствием к «маленькому человечку», которому приходится смотреть на мир снизу вверх. Но Корчак был практиком и потому никогда не идеализировал детей. Он любил их и понимал, как никто другой. Однако знал: и детям могут быть свойственны черствость и жестокость, лживость и глупость.

Воспитанники «Дома сирот» были сложными детьми. Большинство из них осталось без родителей в результате еврейских погромов, прокатившихся по Польше в 1918—1920 годах. Дети были травмированы пережитым. До своего появления в «Доме сирот» многим из них пришлось бродяжничать, попрошайничать, воровать.
Корчак считал: главная терапия по отношению к его воспитанникам заключается в том, чтобы учить их жить в соответствии с законом: знать закон, уважать закон, пользоваться законом, искать у него защиты. Перед законом все равны. Это основной принцип демократии. Поэтому в «Доме сирот» была создана — точнее, выращена — система самоуправления, не имевшая в то время аналогов.

В демократическом обществе гарантией прав гражданина является суд. Суд и судебный совет были главными органами самоуправления в «Доме сирот». Корчак сочинил специальный судебный кодекс, включавший тысячу пунктов. В пунктах судебного кодекса перечислялись поступки, отклоняющиеся от допустимой нормы поведения, и предусматривались наказания за них. Это был один из самых гуманных судебных кодексов в истории права; большинство его статей гласило: «Суд считает, что виновного надо простить».
В качестве судей выступали члены судейской коллегии — выборного органа, меняющего свой состав через определенные промежутки времени.
О судейской коллегии были написаны слова, которые сегодня по отношению к судам повторяют все правозащитники: «Она не воплощает справедливость, но должна стремиться к справедливости… не воплощает истину, но должна стремиться к истине». Судейской коллегии подчинялись все, даже директор (Корчак трижды представал перед судом и был оправдан).

Обращение Януша Корчака к выпускникам 1919 года, гласило:
«Мы не даем вам Бога, потому что вы должны открыть его в своих душах путем усилия, в одиночестве.
Мы не даем вам родины, так как ее вы должны открыть трудом ваших сердец и мыслей.
Мы не даем вам любви к людям, ибо нет любви без прощения, а прощение — это тяжелый труд, это ноша, которую каждый обязан нести сам.
Одну вещь мы даем вам: тоску по лучшей жизни, которой нет, но которая наступит когда–нибудь, по жизни истинной и справедливой. Может быть, именно эта тоска приведет вас к Богу, к родине и к любви».

Детей Корчака не осталось в живых. Только книги… Тот немецкий офицер СС, который хотел отпустить Корчака, — он ведь нарушал должностные инструкции? Возможно, желание спасти автора любимой детской книги родилось из островка того человеческого, индивидуального, своего, что сохранилось в нем, несмотря на нацистскую форму? И это человеческое было живо благодаря воспоминанию о «Матиуше». Корчак в тот момент не мог думать об этой своей педагогической «победе». Она была несоразмерна его труду, и он не захотел воспользоваться ее плодами.

В 1937 Корчаку предлагали перевезти весь «Дом Сирот» в Палестину (а не самому «эмигрировать в Израиль» которого на тот момент ещё не было кстати). Однако он отказался. Его конечно можно понять — жизнь в Палестине в то время была очень нелёгкой. Никому тогда в голову не могло прийти, что в планах нацистов стоит тотальный геноцид. Немцы заняли Польшу в 40–м, лагеря смерти заработали в 42–м, и даже тогда слухи о них воспринимались с большим недоверием — «ну, не могут немцы такое устроить посреди Европы в 20–м веке». А потом было уже поздно, ворота закрылись.

В 41–ом, широкие массы советских евреев ничего не знали про происходящее в Германии. Часть из них отказались от эвакуации, говоря: «Ну зачем ехать неизвестно куда, немцы — культурный народ». После этих евреев уже не было. Руководство СССР наверняка знало об официальном активном антисемитизме. 31 июля 1941 года Герман Геринг подписал приказ о назначении главы РСХА Рейнхарда Гейдриха ответственным за «окончательное решение еврейского вопроса».

Почему же на территории бывшего СССР так много людей ненавидят евреев? Да и не только евреев. Как часто мы слышим «хачи, жиды, пендосы, чурки, хохлы, бульбаши» из уст своих сограждан? А ведь это самый обыкновенный фашизм. Который проповедует «Богом избранный народ», живущий на «Хранимой Богом родной земле».

И самое страшное то, что эти люди смогли бы проделать вновь то, что произошло с Корчаком и детьми, да и не только с ними.

Просто их нужно немного подтолкнуть, немного технически организовать процесс и дело пойдёт.Тут не нужно строить иллюзий.

Причём в обычной жизни это могут быть вполне приятные и даже в чём то милые люди, о которых с первого взгляда никогда не скажешь, что они бы смогли сделать такое.

Уголовники–убийцы имеют, как правило, характерную внешность, но они убивают единицы, в крайнем случае десятки людей. А вот люди несущие ответственность или лично убившие сотни и тысячи людей могут иметь весьма благообразную внешность и выглядеть достаточно привлекательно.

Некоторое время назад (начало 2000–х, ещё до массового тв–зомбирования и соответственно до психопатологического патриотического и патерналистского садо–мазохистского угара) мне представилась возможность немного приблизиться к подтверждению этой мысли — мне посчастливилось проводить собеседования при приёме на работу разных специалистов, в основном на вакансии в отдел продаж и в фармацевтическиом бизнесе на вакансию коммерческого представителя.
В основном это были люди с высшим образованием, достаточно эрудированные, неплохо образованные, читающие, на некоторые позиции принимались врачи.
Собеседования были достаточно схематичными и я, как диванный доморощенный психолог, решил их немного разнообразить, чтобы попробовать поглубже узнать собеседников.
Естественно, всё было в рамках приличий, без какого бы то ни было ущемления чувства собственного достоинства моих собеседников.
Поскольку это были стандартные собеседования, а не психотерапевтические сеансы, то время было сильно ограничено и я решил использовать экспресс технику: вводить в собеседование слова–маркёры: «США», «евреи», «интеллектуалы и интеллигенты», «настоящий мужчина», «честно заработанный мерседес» и некоторые другие.
Но как правило хватало всего двух маркёров: «США» и «евреи», до остальных маркёров не доходило, да это было уже и не нужно.
Чего только я не наслушался! Какие только внезапные откровения не были произнесены! Потоки сознания легко разрушали мощные плотины школьного и институтского образования у моих собеседников. Тогда я понял: эти милые люди способны на всё или почти на всё, причём без особых усилий над собой.
К сожалению, у меня нет психологического и нет пристойного психиатрического (кроме как в рамках сильно усечённого студенческого курса в мединституте) образования и поэтому я не смог сделать далеко идущих выводов о том, что мне в свободных высказываниях поведали мои собеседники, но некоторые мысли чисто житейского свойства у меня появились.
И одной из них я охотно поделюсь с людьми, дочитавшими этот пост до конца.
Мысль конечно очень старая и банальная, но всё же: старайтесь внимательно слушать и наблюдать ваших собеседников — они часто совершенно свободно говорят о себе то, что не хотели бы вам сказать. Надеюсь, что это убережёт вас от возможных неприятных ситуаций.

Ссылки к посту:

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.